Отвязать от...

إِنَّ عُلَمَاءَ أَجْمَعُوا عَلَى أَنَّ الْحَضَارَةَ الْحَدِيثَةَ تَرْبِطُ الْإِنْسَانَ بِالْأَرْضِ وَتَقْطَعُهُ عَنِ السَّمَاءِ.

Учёные сходятся в том, что современная цивилизация привязывает человека к земле и отрывает его от небес — образно.

وَتُعَلِّقُ قَلْبَهُ بِمَآرِبِ الدُّنْيَا.

То есть современная цивилизация всячески привязывает сердце человека лишь к земным желаниям.

وَتُلْهِيهِ عَنْ مَطَالِبِ الْآخِرَةِ.

И заставляет его забыть обо всём, что касается вечности.

وَتَعْمَلُ عَلَى سَوْقِ الْبَشَرِ بَعِيدًا عَنِ اللهِ.

Современная цивилизация делает всё, чтобы как можно дальше отдалить человека от Аллаха, Бога, Господа.

أَيْ أَنَّهَا تَسِيرُ فِي اتِّجَاهٍ مُعَاكِسٍ لِلدِّينِ كُلِّهِ.

Современная цивилизация ведёт человека совсем не в ту сторону, куда ведёт его религия.

وَرُبَّمَا أَعَانَهَا عَلَى إِدْرَاكِ بَعْضِ النَّجَاحِ.

Хотя, возможно, религия поможет ей, современной цивилизации, стать более успешной, если переводить буквально.

Здесь дальше идёт: «Ва фашлюль-мутадаййинина фи такдимиль-манхаджиль-илахий мушби‘ан лиль-‘акли валь-кальб, кафилан ли-д-дунья валь-ахира, мулаббийан лихаджатир-рухи валь-джасад, аль-‘аджиля валь-аджиля».

Это предложение имеет разные оттенки. Но смысл в том, что один из оттенков — провал людей, очень религиозных в наше время, в том, что они говорят только о религии, если упрощённо сказать.

То есть часто бывает — и у христиан эта проблема есть, но у них это ушло даже в форму монашества, а в исламе монашества нет, — что человек уходит настолько в религию, что вообще отделяется от земного. Ну как вот там: это всё дунья, это всё не нужно и так далее.

Хотя с точки зрения религии, та аль-манхадж аль-илахий, с точки зрения божественной программы, мушби‘ — наставления божественные в Коране, в хадисах — они, наоборот, насыщают человеческий разум и его сердце. Они заботятся как о земном, так и о вечном. Религиозные ценности откликаются на потребности не только души, но и тела. Аль-аджиля валь-аджиля — как в ближайшей перспективе, так и в отдалённой.

وَنَحْنُ الْمُسْلِمِينَ — в данном случае «муслимун» должно быть — أَحَقُّ النَّاسِ بِمَوَادِّ الْبِنَاءِ فِي هَذَا الْمَجَالِ.

И, по сути дела, у мусульман есть весь необходимый инструментарий, мавад, материалы для того, чтобы двигаться в этом направлении. То есть чтобы не было противоречия между земным и вечным, чтобы всё это находилось в здоровом, созидательном взаимодополнении.

وَفِي تُرَاثِنَا مَا يَكْفِي وَيَشْفِي إِذَا أَحْسَنَا الْإِدْرَاكَ وَالْإِفَادَةَ.

И в нашем наследии, в данном случае он как богослов — это Мухаммад аль-Газали, который умер в середине девяностых, один из известных богословов нашего времени, — говорит:

وَفِي تُرَاثِنَا — «и в нашем богословском наследии есть всего предостаточно для этого, для того чтобы совместить и земное, и вечное, но только в том случае, если мы сможем أَحْسَنَ — если сможем наилучшим образом إدراك, постичь, وَالْإِفَادَةَ — и донести».

لَيْسَ الدِّينُ أَحْكَامًا جَافَّةً.

Религия — это не какие-то сухие каноны.

وَأَوَامِرَ مَيِّتَةً.

Это не какие-то мёртвые приказы.

إِنَّهُ قَلْبٌ يَتَحَرَّكُ بِالشَّوْقِ وَالرَّغْبَةِ.

Религиозность — это когда сердце твоё живое и оно трепещет.

الشَّوْقِ وَالرَّغْبَةِ.

Сильным желанием, то есть желанием более высокого порядка.

«Яхмилу сахибаху аляль-мусараа иля тааатиллях».

Когда религиозные ценности, каноны ведут человека к тому — мусараа. Мусараа — это состязаться в беге, когда человек всё более устремлён к покорности Всевышнему.

Но он дальше будет пояснять: через земные достижения. То есть через земные достижения человек стремится к покорности Всевышнему.

То, что я периодически проговариваю: когда кто-то вам говорит о том, что всё это дунья, что всё это надо оставить, надо ему задать вопрос: кто тебя материально обеспечивает? Старший брат? Папа? Дядя? На чьей шее ты сидишь в нашем материальном мире? Или ты в шалаше живёшь, и у тебя есть грядка, где ты выращиваешь что-то, а потом ешь?

Нет такого. Это некрасиво, это неправильно — так себя вести. Висеть на чьей-то шее под религиозным предлогом своей набожности — это не набожность, это лень, это трусость.

И вот через земное, мусараа, человек стремится фи тааатиллях — к покорности Всевышнему.

И вот здесь Мухаммад аль-Газали, наш современник Газали, цитирует двадцатую суру, восемьдесят четвёртый аят:

وَعَجِلْتُ إِلَيْكَ رَبِّ لِتَرْضَىٰ.

«Я спешил к Тебе, Господи, чтобы Ты был мною доволен».

То есть человек, ведя вроде как определённый и совершенно земной образ жизни, весь свой земной образ жизни пропитывает этим стремлением к покорности Богу.

Цитата из Корана — это слова Моисея: «Я спешил к Тебе, Господи, чтобы Ты был мною доволен».

Здесь подведём черту под этой темой. Этот аят я хочу процитировать вам более подробно. Чьи там были слова, говорите?

Да, Моисея, Мусы.